• Нора Жанэ

"Ну и что с этим делать?"


“И что с этим делать?” – этот вопрос может возникать в процессе терапии, когда клиент осознает какие-то причинно-следственные связи или какие-то данности.

Часто этот вопрос нивелируется, как слишком невротичный и подразумевается, что надо научиться выносить бездействие и что ничего напрямую “сделать” нельзя, что мы уже “делаем что-то”, потому что говорим об этом, что нужно научиться жить с этим или дать целебному процессу самому развернутся во времени, что даже если что-то и будет “сделано”, оно произойдет как бы само собой. Как если бы, если бы мы назвали вещи своими именами - они бы не произошли. Я даже сталкивалась с тем, что на такой мой вопрос следовала молчаливая улыбка сочувствующего характера, как если бы я делаю что-то не так, задавая его, ведь на такой вопрос нет ответа.


автор: Нора Жанэ

С одной стороны - повышать у клиента толерантность к фрустрации, к принятию чего-то – важная часть терапии. Нужно выносить неопределенность. И проговаривание проблем есть важный и ценный процесс, который порой творит чудеса.


С другой стороны, неопределенности и чувства бессилия может быть уже предостаточно, и это не дает клиенту в полной мере воспользоваться новыми знаниями, сохраняет детскую позицию, а терапевта делает либо всемогущим и таинственным, либо таким же бессильным. Именно так может порождаться опыт, где “ я уже давно понял и осознал, отчего я такой какой я есть, но моя жизнь не меняется к лучшему от этого”.

Мне кажется, немаловажно помогать увидеть перспективу. “Что с этим делать” это вопрос, на которой терапевт может ответить, обозначив возможные варианты развития, преобразования, которые могут последовать дальше, потому что за этим коротким вопросом стоит на самом деле “для чего мне эти знания о себе, куда я с этим дальше могу двигаться и как, как мне обрести более взрослую позицию?”. Именно здесь можно обозначить, что в силах самого клиента, где его ответственность и что может лежать для него дальше, в будущем. Не достаточно раскрыть и осознать причинно-следственные связи, зарожденные в прошлом, важно ясным языком обозначить возможные причинно-следственные связи которые могут идти от настоящего момента и простираться в будущее. Здесь может обнаружится много важных деструктивных убеждений или страхов или пустоты.

Ощущение перспективы и потенциала к развитию очень важно и необходимо разделять это с терапевтом. На некоторых этапах терапевту нужно быть стимулятором, а не пассивным наблюдателем. Клиент не будет доверять терапевту, самому процессу и не будет совершать необходимый рост и преобразования, если не будет понимать, куда он может двигаться дальше и хоть немного “как”. Естественно, это не означает, что терапевт здесь взойдет на трибуну и в сиянии своей великой мудрости провещает куда именно следует идти и как именно. Я говорю об открытом обсуждении и поиске вместе с клиентом, о признании важности его вопроса, понимании что за ним стоит и что на этот вопрос можно попытаться искать ответы.

Конечно, есть такие аспекты, с которыми и правда надо научиться жить, принять их, принять, что они так или иначе являются частью твоей личности и невозможно так себя перепрограммировать и перепрошить, чтобы из себя создать совершенно иную, совершенно новую личность по своему желанию и хотению. Но даже в этом случае: какие у меня есть перспективы?

Пример с машиной очень нагляден: я управляю машиной, и что-то в ней барахлит. Я еду в ремонт, выясняю, что с ней не так, и на мой вопрос “что мне с этим делать”? Мне в ответ многозначительно улыбаются и молчат. "Надо научится жить с этим." Будет ли это достаточно, для того чтобы ничего не попытавшись отремонтировать, просто поехать дальше, внушая себе, что с этим знанием теперь можно будет полюбить свою машину и смириться с тем, что она барахлит, что руль не слушается, что поворотник не включается, что я возможно предоставляю угрозу себе и другим на дороге, что возможно, никогда не доеду туда, куда хотелось бы, что пока я еду, я не могу получать удовольствие от езды, так как кондиционер не работает, мне жарко, и мне сигналят другие водители, и я постоянно попадаю в аварии?


А если мне говорят: здесь нужен капитальный ремонт того и сего, много работы. А я говорю - дааа неее, подлатайте мне по быстрому, покрасьте ее в другой цвет, например, а то бесил старый, думаю я еще проезжу на ней довольно долго и так, и никого не убью, и доеду куда мне надо, и цвет опять же новый будет радовать меня. Я верю в это. И едешь такой, дальше, подлатанный, покрашенный, вроде пока ничего не барахлит, ну надеешься, что пронесет и доедешь. Может это кому-то то там нужен капитальный, а мне и косметический сойдет. Может в процессе езды, моя машина сама как-то и выправится.

Или так: мне говорят - вот это и это если не отремонтировать, то будет совсем плохо, не проедешь и 10 кварталов. А вот с этим и этим - ничего не сделать, такая машина, она так сконструирована и произведена в такой то модели, форма у нее вот такая. И что с этим делать? - спрашиваю я. И мне говорят: вот это можно попытаться принять, и когда увидишь, в чем она уникальная, твоя, и в чем ее плюсы, в чем ее особенности, увидишь, как можно, скорректировав заботу о ней, поехать туда, куда раньше и не мыслил ехать и как получать действительно удовольствие от езды на ней.

В конце концов, все это сводится к размышлению о том, что я могу и не могу изменить, как я отношусь к тому, что не могу изменить, почему не верю в то, что можно изменить то, что объективно изменить можно, почему не могу отличить одно от другого, где мои лимиты, а где наоборот, скрытые способности, есть ли у моего терапевта и других людей способности там, где у меня лимиты, и наоборот? Что из этого следует?

Вообще, список вопросов и тем, которые возникают из простого вопроса “и что с этим делать?” бесконечен и от этого, может, он вызывает сопротивление или растерянность у терапевта, которые могут передаваться клиенту. И еще, немного отойдя в сторону, хотела выразить свою большую нелюбовь к концепту “Душа знает, что делать, надо только дать уму замолчать”. Да, практика “молчания ума” очень полезная вещь, я сама практикую медитацию, и выношу из нее много ценного. Но сознание и ум – это не только то, что постоянно нам мешает, и что надо обязательно заставить молчать, чтобы нам добраться до истины. Ум не враг, который надо лишить права голоса в сражении под названием “я пытаюсь медитировать черт возьми”. Он может быть врагом, это другое дело, и он часто является врагом. Но я хочу знать - почему? Что с этим можно сделать? Как ум превратить в друга? Как нам сотрудничать, а не бороться за власть? Не только душа знает, что делать и как быть, но мой ум, мое сознание. Тем более процесс терапии - это не медитация. И тут становится важным соблюдение баланса - терапия не может все время толкаться в области интеллекта и концептов умозрительных, порой надо спускаться в эмоционально, душевное, иррациональное, в мир образов, интуиции, ощущений. Но она (терапия) и не может в ключевые моменты интеллектуального напряжения пасовать и разводить руками, сваливаясь неожиданно в веру в то, что душа сама знает и выведет. Я предполагаю, что с точки зрения терапевтического процесса, тут ключевое слово “неожиданно”. Терапевт не идеален, жизнь непредсказуема, и неожиданные провалы такие происходят сплошь и рядом. В таком случае, важно проговорить, что именно произошло и почему, не цепляться за свой статус совершенного и непогрешимого. Но также и лично важно проработать свое отношение к таким вопросам, чтобы не впадать в ступор и не вредить доверию клиент-терапевт. Что еще раз поддерживает тот факт, что терапевту, конечно, выносятся большие требования в постоянной внутренней работе в весьма обширных и глубоких вопросах и что это очень сложная профессия.



#психология #психолог

Просмотров: 11

© 2016-2020  Nora Jane SOUL