• Нора Жанэ

Нарциссическая травма и стыд в психотерапии

Фрагменты из статьи: Наталия Попова, «Нарциссическая травма и стыд в психотерапии» (2018).



В этой статье мы прикоснемся к феномену нарциссической травмы и выделим два внутрипсихических обстоятельства, которые она порождает: представление о внутреннем дефекте и чувство стыда.


Термин «нарциссическая травма» (или нарциссический шрам) был введен Зигмундом Фрейдом в 1920-е годы. В своем труде “По ту сторону принципа наслаждения” он пишет: «утрата любви и другие неудачи наносят неисправимый ущерб самооценке в виде нарциссического шрама … Он отражает степень презрения, которое пришлось испытать ребёнку».


Миф о Нарциссе описывает его как холодного и самовлюбленного. Но почему он таким стал? В мифах содержится указание на то, что мать Нарцисса Лириопа была поглощена собой, нерефлексивна, и ее сын тщетно пытался поймать на себе ее взгляд.


Для того, чтобы сформировалось устойчивое, целостное и позитивное представление о себе, необходимо, чтобы ребенок получал отражение себя как отдельно существующего, важного, интересного, обладающего ценностью субъекта. Отсутствие или недостаточность такого отражения приводит к тому, что формируется дефицитарная внутренняя структура и человек и во взрослом возрасте остается зависимым от внешнего отражения. Формируются нарциссические личностные черты.


Любовь, привязанность и желание контакта ребенка со значимым взрослым перестают встречать ответное движение. На самом раннем и глубоком уровне это может быть травма, связанная с оставленностью – реальной или эмоциональной. Б.Килборн говорит об отсутствии заботы и использует термин “неоткликаемость”, описывая воздействие среды на психическую организацию и образ тела.


Примеры подобных травм: Ребенок передается матерью на воспитание бабушке или другим родственникам, или отправляется в детское учреждение. В семье случается трагедия, и мать младенца погружается в тревогу и/или депрессию, ребенок начинает восприниматься ею как досадная помеха, она больше не откликается на него эмоционально, хоть и осуществляет элементарный уход. Рождается сиблинг и вся любовь родителей переносится на него, ребенок искусственно переводится в ранг “старшего”, отрицаются его естественные детские потребности.


В силу своих психических особенностей (например, собственной нарциссической организации) мать не видит в ребенке отдельного человека, воспринимая его как свое нарциссическое расширение. По формальным признакам это может быть очень заботливая и любящая мать, но только до того момента, пока ребенок соответствует ее внутренним представлениям о том, каким он должен быть. Любое самопредъявление ребенка, отклоняющееся от созданного матерью образа, вызывает у нее отвержение. Часто этот путь приводит к развитию ложного Я.


Ребенок воспринимается родителями как конкурент, либо на него переносится негативное отношение к кому-то из родственников, либо на него проецируется собственная плохость. Тогда ребенок становится объектом прямой критики и враждебности. Он подвергается открытым нападкам и непосредственно отражается как недостойный, не ценный, вредоносный и т.п. Ему приписываются или преувеличиваются черты, которых нет или которые проявлены минимально, а его ценные качества игнорируются и не отражаются.


Каким бы путем не была нанесена нарциссическая травма, она повреждает ощущение себя как полноценного, достаточно хорошего, достойного любви и принятия. Поскольку ребенок эгоцентричен, он видит причины такого отношения в самом себе. Так травматический опыт трансформируется в представление о наличии внутреннего дефекта . Таким образом, в случае сильной нарциссической травмы или череды травматических отвержений, естественное желание ребенка предъявить себя и заявить о желании быть принятым и любимым, вызывает страх быть отвергнутым вновь, начинает сопровождаться переживанием собственной дефективности и тормозится посредством стыда.


Стыд в норме является регулятором дистанции между людьми (приближение-удаление) и маркером нарушения культурных норм. В результате нарциссической травмы он перестаёт выполнять регулирующую функцию. Он затапливает и создаёт интоксикацию личности (наиболее ярким кажется термин из гештальт-терапии – токсический стыд).

Стыд относится не к конкретным поступкам, а к человеку в целом. Чувство стыда захватывает всю личность. Особую роль часто приобретает переживание несовершенной (дефективной) телесности.

С точки зрения внутренних психических структур образуется стыдящий внутренний объект. Он оказывает колоссальное влияние на самоощущение человека и изменяет его отношения с другими людьми. Эта внутренняя структура – самый жесткий критик. Независимо от реальных откликов окружающих на человека внутренний стыдящий объект всегда найдет зацепку, чтобы вернуть человека в пучину стыда за себя. Как правило, это можно увидеть через проекции на других людей.


Чтобы справляться с токсическим стыдом и страхом обнаружения внутреннего дефекта, человек может сознательно или бессознательно выбрать стратегию избегания: выстраивать свою жизнь так, чтобы не попадать в ситуации, где внутренний дефект может быть обнаружен. Следствием такой стратегии является невозможность сближаться настолько, чтобы быть узнанным (ведь тогда обнаружится дефект). Он вынужден удерживать безопасную дистанцию, а это означает невозможность вступить в полный контакт, и как следствие, ведет к глубокому внутреннему одиночеству.


Еще одна стратегия совладания с нарциссической травмой и стыдом – создание ложного Я. <…> Это бессознательный процесс, в результате которого человек формирует ложный образ (такой, каким, как он ощущает, его могут любить). И во внешний мир предьявляется эта маска. Это адаптационный механизм, который задействуется, чтобы не обнаружить свой предполагаемый внутренний дефект, не стать опозоренным, защитить свое истинное Я от повторной травматизации.


. . . то, что нарциссическая травма невидимая, не значит, что она не серьезная. Последствия нарциссической травмы могут сильно отравлять жизнь, приводя к подавленности, вносить в жизнь депрессивные компоненты, вынуждать к защитному поведению, не позволять человеку реализовываться, заточать в собственной внутренней тюрьме.

Стыд, являющийся последствием нарциссической травмы, также может отдалять от возможности обратиться за помощью. При мыслях о возможном обращении за психотерапией стыд может проявляться как:

• невозможность говорить о себе с «чужим человеком»;

• ощущение “я сломан и мне невозможно помочь”;

• представление “я недостоин помощи”;

• наличие проекции стыдящего внутреннего объекта на терапевта (может проявляться в фантазии о том, как терапевт будет смеяться, унижать, пренебрегать и т.п. ).

Если человек несмотря на это решается прийти в терапию, то от возможности распознать стыд и работы с ним напрямую зависит успех терапии. Стыд проявляется в любой психотерапии, поскольку терапевтический контракт предоставляет терапевту доступ в интимное пространство клиента и в процессе сближения возникает естественный стыд. Но в случае нарциссически травмированных клиентов стыда очень много и часто он грозит разрушить терапию. Поэтому стыд становится особым фокусом в терапии клиентов с нарциссическими травмами.


Терапевтическое принятие позволяет интроецировать, а потом и интернализовать принимающий внутренний объект. Для этого клиент должен быть адекватно отражен терапевтом. Но чтобы это могло произойти, истинное Я должно быть предъявлено. В этом и состоит трудность терапии – клиент бессознательно уклоняется от предъявления себя, защищаясь от возможной ретравматизации.

Принятие и адекватное отражение – часть любой хорошей психотерапии. Основная трудность в терапии нарциссических травм — распознавание стыда. Конечно, иногда проявления стыда бывают очевидны – клиент может говорить о своей неловкости, невербально, но очевидно выражать стеснение (краснеть, закрываться, отворачиваться и т.п.). Но часто идентифицировать стыд клиента бывает совсем не так просто. Это связано с основным свойством переживания стыда – стремлением спрятаться, не быть увиденным, не быть распознанным. Поэтому клиент не заявляет терапевту о том, что у него нарциссическая травма и он затоплен стыдом (он может не осознавать этого). А его бессознательным паттерном в коммуникации будет стремление не раскрыть свою дефективную (в его представлении) часть и, таким образом, избегать стыда. Таким образом нередко обнаружить особую чувствительность клиента к стыду можно лишь по проявлениям его психических защит и бессознательных стратегий:

• Предъявление себя с какой-то определенной (безопасной) стороны. Это адаптационная бессознательная стратегия, позволяющая скрыть свои “дефектные” стороны).

• Демонстрация бесстыдства – гиперкомпенсаторная защита, позволяющая не испытывать стыд от того, что стыдишься.

• Тревога или страх. Стыд может давать о себе знать, проявляясь в виде страха. По сути это страх испытать стыд, но его связь с переживанием стыда не осознается. Он ощущается как страх перед определенными действиями или ситуациями.

• Невозможность контролировать свою ярость, повышенная агрессивность.

Х.Кохут ввел термин «нарциссическая ярость» или “нарциссический гнев” – склонность к сверхчувствительности к реальным или воображаемым нарциссическим травмам и последующие вспышки нарциссической ярости. Эта реакция может варьироваться от раздражения до вспышек гнева. Глубокий стыд может порождать ярость от стыда (shame-rage) или гнев от стыда (shame-anger) (H.B.Lewis): вместо стыда за себя человек испытывает гнев на обстоятельства или людей, каким-либо образом причастных к тому, что этот стыд появляется. Ярость, которая внешне часто выглядит неадекватной ситуации, порождает чувство вины. Подавление стыда, вина за собственный гнев, могут приводить в результате к депрессии.

Примеры: Подросток дерется в школе, в основе его ярости – стыд от реальных или предполагаемых насмешек одноклассников. Женщина кричит на своего ребенка в ситуациях, когда он ведет себя таким образом, что она чувствует себя плохой матерью. Мужчина срывается на жену, когда ему кажется, что она высказывает неуважение к нему или смеется над ним.

Э.Рехард пишет о “порочном круге стыда или капкане стыда” – когда защитные действия создают такой рисунок поведения, который сам по себе вызывает стыд и ведет ко все большему углублению чувства собственной дефективности: “Индивид, откладывающий свое действие, сомневающийся и чувствующий себя неловко, будет, в дополнение к тому, что он обычно завидует людям более активным, чем он сам, чувствовать стыд и досаждающее чувство стыда (shame-vexation) за свою нерешительность. Тот, кто защищает себя от стыда при помощи активности и оживленности, чувствует себя фальшивым, и одновременно ощущает отвращение, усталость и апатию, как по отношению к Я, так и к окружающим. Индивид, отличающийся бесстыдством, снова бросит вызов и начнет докучать окружающим и себе, провоцируя новые акты бесстыдства. Во всех случаях стыд и защита от него вновь пробуждают стыд и как следствие защиту от стыда. Если это остается недоступным сознанию и непроанализированным, то такое хождение по кругу стыда может продолжаться довольно долго, и паттерн настолько укрепится, что будет длиться всю жизнь”.

Защитные стратегии могут проявляться в терапевтических отношениях в различных формах:

• Предъявляются только определенные части личности (области, в которых клиент чувствует себя уверенно и безопасно)

• При приближении к «небезопасным» областям возникает сопротивление (уход от темы, уход из контакта (например, молчание или засыпание))

• Проявляется страх сближения, страх вовлекаться в отношения

• Развивается сопротивление переносу

• Осуществляется дистанцирование в терапии путем манипуляций с сеттингом (реже встречаться, брать перерывы и т.п.).

• Клиент раздражен или даже агрессивен, воспринимает слова терапевта о нем с тревогой, постоянно спорит.

• Формируются поверхностные отношения, появляется ощущение невозможности перейти на более глубокий уровень.

• Терапия может прерываться из страха быть увиденным и узнанным.

Терапевт может испытывать богатую палитру реакций на такого клиента. Вот примеры контрпереносных реакций , которые могут говорить о том, что клиент испытывает сильный стыд в терапевтическом процессе:

• ощущение отчуждения (возникает, когда клиент удерживается на дистанции);

• скука (когда клиент предъявляет ложное Я);

• особая любовь к клиенту, ощущение полного комфорта и/или исключительной успешности терапии (когда клиент старается максимально угодить терапевту и у него получается);

• бессилие (или раздражение как реакция на бессилие) (когда клиент постоянно уходит из эмоционального контакта или от определенных тем);

• замешательство, запутанность (не складывается целостная картина, когда клиент скрывает часть информации, которая вызывает у него особый стыд);

• ощущение клиента хрупким, желание его поберечь (может возникать как реакция на уязвимость клиента, но также может быть связана с тем, что терапевт не осознает, что сам захвачен стыдом и/или страхом стыда и не чувствует себя готовым переживать эти чувства вместе с клиентом);

• возбуждение (особенно когда у терапевта сильны собственные вуайеристические тенденции);

• страх перед гневом клиента (когда гнев не распознан как защита от нарциссического ранения).


Когда терапевтический процесс подходит к порогу изменений, может возникнуть сильный страх. Для работы с нарциссически травмированными клиентами уместен термин “катастрофическое изменение”. Автор этого термина Уилфред Бион говорит, что “возможность изменения, присущая эмоциональном росту и развитию, неизбежно связана со страхом катастрофы”. Именно так ощущается предъявление себя в ситуации, когда стыдящий внутренний объект еще силен, а принимающий объект еще не стал частью внутренней структуры. В случае с нарциссической травмой клиент чувствует, что готовится шагнуть в бездну. Ради реализации потребности быть принятым и «восстановленным» как ценный и полноценный, он рискует оказаться униженным, опозоренным, обесцененным, и окончательно лишенным надежды обрести право на любовь к истинному себе.

Нарциссические травмы могут быть излечены и вне терапии. Этому излечению способствует естественный процесс развития близких человеческих отношений – отношений, наполненных любовью, в которых постепенно происходит раскрытие истинного Я и его принятие другим. Но токсический стыд может препятствовать развитию таких отношений — в них вступает либо ложное Я, либо близкие отношения не складываются вовсе. Поэтому для некоторых людей с нарциссическими травмами психотерапия может стать единственной возможность восстановить чувство собственной ценности, узнать и признать себя настоящих и почувствовать свою жизнь действительно полной.



Источник текста https://vk.com/@integralpsy-narcissistic-wounding-and-shame

Полная версия текста — на сайте «Психоаналитики Санкт-Петербурга».

Просмотров: 26

© 2016-2020  Nora Jane SOUL